Жукова П. А. Тропические страсти варгоса льосы - vnekl.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Жукова П. А. Тропические страсти варгоса льосы - страница №1/1

Жукова П.А.
ТРОПИЧЕСКИЕ СТРАСТИ ВАРГОСА ЛЬОСЫ
Имя перуанца Марио Варгаса Льосы в течение нескольких лет находилось в списке вероятных (для многих несмотря ни на что – очевидных) претендентов на роль заслуженного обладателя Нобелевской премии. В 1990 году Льоса потерпел поражение в борьбе за пост президента Перу, уступив его Альберто Фухимори. И не последнюю роль в этом сыграли его собственные изречения, но взятые соперниками писателя из контекста литературного произведения («Война конца света», 1981): лишённые художественного смысла и предлагаемые в качестве якобы выдержек из предвыборной кампании, они оборачивались против Льосы. Почему не позволить себе усмотреть в этом частном случае участие характерной Латинской Америке магии, особой магии взаимоисключения и закономерности. Не сработала бы она в 90-м, сработала бы теперь, в 2010, потому что двойной роли − писателя-политика, писателя-президента − не терпящая подобных двусмысленностей реальность не допустила бы, равноценность таких весомостей чревата фатальной национальной шизофренией или паранойей, которая находила бы себя в стремлении литературное пространство подчинять политическому и наоборот, политическим процессам находить оправдания в литературе. Перу не знает Льосу-Президента, но весь мир знает Марио Варгаса Льосу – великого писателя, лауреата Нобелевской премии, чья любовь к родной стране и родному народу не позволяет ему существовать исключительно на правах талантливого литератора.

В большинстве своих романов Марио Варгас Льоса предстаёт неким исследователем-взломщиком механизмов государственной власти, он проникает внутрь социальной системы, наблюдает и описывает законы, по которым она работает, изображает «подполье» императивной деятельности правительства, её истинные цели и последствия. Однажды, с целью максимально обнажить отвратительную сущность авторитарной политики, Льоса даже вводит нас в публичный дом для военных, где, благодаря выдающимся организаторским способностям героя, всё подчиняется жестокой казарменной дисциплине и так напоминает реально существовавшую в Перу на протяжении нескольких лет военную диктатуру Веласко Альварадо («Капитан Панталеон и рота добрых услуг», 1973). Один из критиков отмечал: «Льоса пишет с жестким взглядом, стиснув зубы, как от рвущей внутренности боли» [1] - потому что он рассказывает о родной стране, чьей судьбе горячо и искренне сопереживает. Каждый роман Варгаса Льосы историчен, прямо («Война конца света») или фоном («Похождения скверной девчонки», 2006) повествующий о политической и/или культурной и социальной обстановке преимущественно в странах Латинской Америки. При этом, несмотря на пристальное внимание к социально-бытовым приметам реальности, внешнему мироустройству, Льосе удаётся создавать образ загадочного, «другого», континента, - не настаивая на его уникальности и не изолируя от обязательного окружения, избегая противопоставлений, а так же не навязывая изображению метафоричности и магических смыслов. Возможно, в этом одна из главных особенностей творчества Льосы, отличающая его от других известных латиноамериканских творцов, - при всей реалистичности сохранять магичность. В романе «Похождения скверной девчонки» эта черта также нашла своё воплощение: прозаичность изображаемой в нём жизни вовсе не отменяет лиризма повествования.



Данный роман на сегодняшний день для русского читателя заключает хронологию творчества Льосы 2006 годом (первый роман был опубликован в 1963). Эта дата отчасти объясняет желание читателей Льосы не говорить об этом произведении, будто оно продиктовано страхом казаться старомодным и скучным, а критиков – отнести его к числу «относительно редких у Варгаса Льосы писательских неудач» [3]. Действительно, «Похождения скверной девчонки» - роман нетрадиционного Льосы, хотя бы потому, что это первое за всю творческую судьбу писателя произведение о любви. Но, несмотря на его «современность», и в нём нашли отражение индивидуальные черты перуанского автора. Правда, искать в этом романе особой глубины, пожалуй, не стоит, и неполиткорректным его вряд ли назовут, но смысл его – в динамике, которая становится возможной благодаря любви двоих − трагически не созданных друг для друга. Рикардо Сомокурсио, «пай-мальчик», он же повествователь, и она – «скверная девчонка», лишённая постоянного имени, но для него навсегда - Арлетта или просто «чилиечка Лили» - две вселенные страсти и бесконечного желания, две элементарные частицы мощных, но исключающих друг друга зарядов – по-декадентски несовместимые точки единой судьбы. Это притяжение и держит весь роман, именно оно выстраивает сюжетную линию, заставляя героев преследовать, находить, покидать, хотеть и ненавидеть друг друга. Непреодолимый запрет на счастье – оба всю жизнь тщетно пытались с ним справиться: забвением любви, её подменой, смирением, далью, раскованной страстью. В таких случаях решающим жестом обладает лишь смерть, всё, что до неё – закольцовано мукой, стоном всё возрастающей, но не спасающей любви. Поэтому сюжетная схема довольно проста, её сериальная элементарность и смущает многих критиков. Другое дело - её пространственно-временое обрамление, благодаря которому Льосе, с одной стороны, удаётся свести политические и отчасти даже личные счеты (в образе Фукуды, сексуального извращенца, Льоса изобразил тирана, своего соперника по выборам - Фухимори), а с другой, элементарность фабулы разнообразить и обострить ярким контекстом. Так, повествование начинается 1950 годом в Перу, где уже назревали антиправительственные бунты, затем переносится в увлечённый кубинской революцией Париж начала шестидесятых, «куда тучами слетались молодые люди», мечтавшие «повторить у себя на родине подвиг Фиделя Кастро». Вторую половину шестидесятых представляет Лондон «гедонистического и анархического пацифизма», который к середине семидесятых уже превратился в буржуазную моду. Затем последуют Япония, Испания, снова Перу, не успевшая оправиться после военной диктатуры и насладиться счастьем покоя, но уже страдающая новой бедой – воинствующими перуанскими маоистами, погрузившими страну на целое десятилетие в террористический ад. Подобная география романа могла бы захватить писателя множеством отступлений: так легко забыть о героях своего произведения, когда на твоих глазах рушатся надежды человечества. Но Льоса удивительным образом совмещает широту зрения прозаика и остроту взгляда психолога. Он даёт точные, не лишённые драматизма, характеристики эпох с политической и культурной точки зрения, которые способны возбудить в читателе полезный интерес к внероманной Истории. При этом Льоса не позволяет словам об общем преобладать над частным: исследуя изменчивую действительность, он не менее сосредоточен на подвижном сознании и душе своих героев и ему действительно удаётся «вскрыть и продемонстрировать нам работу сложного механизма большого чувства» [2]. Память о героях в его романе хранит любое описание. В каждое событие мирового масштаба так или иначе оказываются вовлеченными главные персонажи произведения. Романтический яд революций (политических и культурных) отравляет и не возвращает друзей детства Рикардо; одним из мужей Отилиты (настоящее имя скверной девчонки) был кубинский команданте, призывающий и готовящий молодёжь к восстанию. Интерес к мировой судьбе не мешает Льосе наблюдать за частной судьбой индивидуальных сражений. И пускай фабула этой отдельной судьбы заранее автору известна, но это не превращает персонажей его книги в застывшие и несвободные образы. В этом и кроется, возможно, особенность полумагической прозы Льосы: глубокий психологизм нивелируется активным событийным действием, в котором звучит беспокойный голос писателя-гражданина, писателя-политика, писателя-патриота, и наоборот.

Выше уже упоминалось, что Марио Варгаса Льосу ставят рядом с такими мэтрами латиноамериканской прозы, как Маркес, Кортасар, Отеро Сильва и относят его творчество к типичному Латинской Америке жанру «магического реализма». Но Маркес, Кортасар, Отеро Сильва создают в своих произведениях «чудесную реальность», с явным преобладанием в ней волшебного и иррационального. Они воспроизводят действительность, намеренно насыщая её магическими подтекстами, мистическими нюансами, обнаруживающими себя как бы невзначай, они общаются с читателем на языке метафор и гротеска, по сути, создают сказки сентиментальных, лирических настроений, где фантастическое и реальное не противоречат друг другу. Льоса же в этом плане однозначнее. Художественная повседневность его произведений повторяет повседневность реального существования («Похождения скверной девчонки»), в ней нет места отрешённому, нет места необъяснимому, основные законы реальности соблюдаются, даже гротеск («Капитан Панталеон и Рота добрых услуг») служит не эстетическим приёмом воздействия, а понимается прежде всего как одна из реальных возможностей действительности, которая лишь в длительности текста кажется невероятной, лишь в представленном контексте воспринимается абсурдным. Художественное слово Льосы не подчинено задачам жанра «магического реализма», «развеществлению» привычного предметного окружения, стремлению мифологизировать Латинскую Америку. Лишь однажды в романе «Похождения скверной девчонки» появляется персонаж, более или менее соответствующий «магическому реализму» - строитель волноломов Архимед, который может часами, «окаменевший, словно Будда», созерцать море, впадать в «состояние метафизического контакта с тайными силами приливов, отливов и с богами морских глубин», угадывать «характер моря и его волю». Но Архимед загадочен для жителей провинциального Мирафлореса и едва ли он чудо для нас. Таким образом, проза Льосы более реалистична и гораздо менее магична, в то время как художественное пространство Маркеса, например, просто немыслимо без чудес.


Литература


  1. Бернаскони Е., Кравченко А. «О Марио Варгасе Льосе» // http://www.intertrend.ru/news/html/327.html

  2. Мильчин К. «Марио Варгас Льоса о несчастной любви глазами мужчины» // http://www.timeout.ru/books/event/58967/

  3. Марио_Варгас_Льоса // http://ru.wikipedia.org/wiki

  4. Льоса М. В. «Похождения скверной девчонки»; пер. с исп. Н. Богомоловой. М. : Иностранка, 2008.




Жукова Полина Александровна – студентка 4 курса филологического факультета КубГУ